Эпоха расцвета раннего города и торговли в IX-X вв

Там, где не было подобного рода неблагоприятных условий, на втором этапе развития старые центры могли преобразовываться в полиэтничные раннегородские поселения, такие, как Ладога, Рерик, Хедебю, Ральсвик; или же такого рода торговые места были заново основаны близ старых поселений. Хельгё, например, потерял свое значение, и его сменила Бирка.
Лучше всего на основе археологических источников соотношение начального и второго этапов раннегородского развития выяснено для Хедебю на Шлезвигском перешейке.


Первоначальное, так называемое южное поселение возникло в VIII в.; в начале IX в. наряду с небольшими разрозненными усадьбами появляется второе поселение вокруг русла ручья, впадающего с запада в бухту Хедебю Нор. Это поселение превращается в основное, разрастается и во второй половине X в. обносится укреплениями. Распалось оно, по-видимому, во второй четверти XI в. Его преемником стал город Шлезвиг170.
На Готланде в качестве богатого торгового и ремесленного поселения возник Павикен171. К этому же типу относится и Менцлин в устье р. Пене, вскоре, однако, отошедший на задний план и в конце концов сдавший позиции после того, как во второй половине IX в. были основаны Щецин и Волин. В Дании постепенно поднимались Рибе172 и, по-видимому, также Орхус173. В восточнославянских землях не позднее рубежа IX-X вв. в качестве центра словен выдвигается на первый план Новгород.
В этот период торговля и товарообмен достигают наивысшего подъёма. Этот процесс нагляднее всего проявляется во всеобщем использовании в качестве платежного средства серебра, в первую очередь арабского (дв. илл. 8, илл. 31). При расплате взвешивали металл, поэтому широко входят в употребление многообразные весовые системы. Соответственно различной была и форма весовых гирек. Чаще всего встречаются, а в славянских областях определенно преобладают шаровидные гирьки с уплощенными площадками. Они состоят обычно из железного ядра, обтянутого медной оболочкой. На площадки нанесены точечные метки в различном количестве. Гирьки этой формы, как правило, тяжелее 8-10 г, часто они весят свыше 40 г.
Вторая форма маленьких гирек, преимущественно менее 10 г, — многогранные или кубооктаэдровые, также размеченные точками. Единица веса, на которой основаны эти гирьки, восходит к персидско-сасанидской или исламской весовой мере около 4,25, точнее, 4,233 г. Русские златники имели в основе единицу веса 4,266 г, которая, по-видимому, в рассматриваемую эпоху существовала в волжско-булгарском государстве и играла определённую роль в балтийской торговле. С другой стороны, однако, в некоторых областях или в округе отдельных центров как будто образовывались особые весовые системы, как, например, в Хедебю основанная на эре весом 24,5 г, или в славянских землях южного побережья Балтики система весовых единиц ок. 3,5 и 4 г. Это, несомненно, препятствовало денежному обращению, и потому каждый купец имел при себе весы и гирьки, чтобы без труда сравнивать столь различные весовые системы Тем не менее для отдельных хозяйственных зон налицо тенденция к использованию какой-либо одной системы, прежде всего в обращении между центром и его округой174.
Представление о находившейся в обращении массе серебра дают некоторые клады (илл. 32, цв. илл. 23). Крупнейшие из них были обнаружены на торговых магистралях Восточной Европы. Они содержат в отдельных случаях до 100 кг серебра. Однако и клады весом свыше 10 кг — уже редкость. На богатом кладами Готланде из примерно 400 находок лишь 5 или 6 весили более 4 кг. С побережья между Кильской бухтой и Одером известно только 2 или 3 клада весом более 4 кг. Один из наиболее ранних и крупных кладов на этой территории был обнаружен в 1973 г. на раннег ородском поселении у Ральсвика на о. Рюген.
Места чеканки восточных монет, находившихся в кладе из Ральсвика на о. Рюген (сер. IX в.)
Он содержал свыше 2200 монет (преимущественно арабских), а также обломок пермского браслета, гак называемого «глазовского типа». Большинство кладов весило менее 250 г.175 И все же богатство, накапливавшееся в этих кладах, было примечательным. Серебро как всеобщий весовой денежный эквивалент имело весьма большое значение для балтийской экономической системы. Некоторое представление об этом можно составить по сопоставлению стоимости различных товаров, упоминаемых в арабских и европейских источниках. В североскандинавском регионе за рабыню или раба платили 200-300 г серебра. В договоре, который киевский князь Игорь заключил в 944 г. с византийским императором для молодого раба устанавливалась цена в 10 златников, т. е. около 426 г серебра. Старик или ребенок стоили половину этой суммы. Раб, следовательно, был дороже, чем два куска шелка176. Вычисления С. Табачиньского для Киевской Руси дают следующие цены:
1 лошадь = 150 г серебра
1 корова = 80 г серебра
1 вол = 50 г серебра
1 овца = 15 г серебра
1 свинья = 10 г серебра
По сравнению с арабскими землями особенно высокой была покупательная способность серебра в отношении сельскохозяйственной продукции. В Праге, например, ок. 965 г. за один дирхем (2,97 г серебра) получали 25 кур, или 75 дневных рационов пшеницы для 1 человека, или 100 дневных рационов ячменя для 1 лошади177. В Ираке для этого же времени существовали следующие соотношения: 1 дирхем = 6 дневных рационов пшеницы для 1 человека, или 3 дневных рациона ячменя для 1 лошади, то есть зерно (в серебре) стоило в 12 раз дороже по сравнению с Прагой; в периоды засухи зерно в Ираке могло стоить даже в 200 раз больше, чем в Праге.
Клад из Ральсвика, следовательно, если применить к нему реконструированные для Балтики расценки, имел вполне внушительную стоимость: около 20 лошадей или 200 овец.
Соотношение серебра и ремесленной продукции было иным. Для XI в. имеются данные о цене некоторых предметов вооружения и воинского снаряжения:
меч = 125 г серебра
стремя = 125 г серебра
копье = 50 г серебра
шпоры = 20 г серебра
узда = 10 г серебра
уздечная пряжка = 5 г серебра
нож = 3 г серебра (или 1 дирхем)
1 бусина (стекл.) = 3 г серебра = 1 шкурка куницы
Мех куницы стоил на Руси всего 1 дирхем; другие меха были ненамного дороже. Но один дирхем, по свидетельству Ибн Фадлана, соответствует стоимости одной зеленой стеклянной бусины! В Восточной и Северной Европе, следовательно, за горсть бус можно было приобрести значительное количество пушнины. На Востоке пушнина высоко ценилась и приносила прибыль большую, нежели рабы, так как разница в стоимости, исчисляемая в серебре, достигала 1000% и более178 (илл. 34).
Железные деньги:
1. шведские лопатовидные поковки,
2. норвежские топоровидные поковки,
3. великоморавские топоровидные поковки,
4. нижнелужицко-силезские ключевидные поковки;
Славянские полотняные деньги:
5. засвидетельствованные письменными, а также археологическими источниками,
6. по лингвистическим данным;
Монетные находки:
7. меровингские и каролингские монеты VIII-сер.IX в.,
8. монеты Хедебю первой половины IX в.,
9. византийские монеты VIII-IX вв.
10. арабские монеты (до сер. IX в.)
В этом расхождении цен и товаров, обусловленном различиями в уровне развития между передовыми областями Европы и арабского Востока, с одной стороны, и Северной и Северо-Восточной Европы, с другой, для обеих сторон был важнейший стимул к установлению торговых отношений. Около 150000 арабских монет, найденных в более чем 1500 кладах Балтики, впечатляюще демонстрируют размах, которого достигла эта торговля в IX-XI вв.
Как показали новейшие исследования, арабское монетное серебро служило также сырьем для изготовления украшений.
Находки:
1. на поселениях,
2. в кладах,
3. в погребениях
Увеличение объема торговли товарами массового спроса в зонах ближней торговли, тяготевших к приморским торговым местам, вызвало тенденцию либо использовать в качестве денег арабское монетное серебро (по мере надобности разрубая монеты, чтобы количество серебра соответствовало местной весовой системе), либо чеканить свою собственную монету (цв. илл. 7). Не исключено, что в некоторых центрах чеканились подражания арабским дирхемам180. В Хедебю но второй четверти IX в. началась чеканка подражаний фризско-каролингским монетам Дорестада. Эта деятельность, однако, осталась лишь эпизодом. Только во второй половине X в. начинается, опять но дорестадским образцам, новая эмиссия монет в Хедебю181. Объём чеканки был еще относительно малым, но определялся он, по-видимому, уже и экономическими соображениями182 (илл. 35). Нет ничего невероятного и в том, что в конце X в. появляется собственная монета в Волине или Щецине по образцу саксонских «вендских пфеннигов», предназначенных для торговли со славянами (вендами)